бабка, пойми махать надо... Последнее отдаю...
—  Не обманываешь, в мешке-то, небось, еще буханка шритаилась?
—  Спекулянтка! — вырвалось у Якова.
—  Свое спекулянчу, андел. Милиционер со свистком, и тот покупал. Подставляй шапку, и дело с богом.
Яков снял картуз с высокой тульей, и бабка осторожно, стараясь не разбить яйца, начала перекладывать их из корзины в картуз.
—  Шапка-то у тебя, андел ты мой, как погреб... Покупал бы все, уместятся... Где такую достал?
—  У поляка.
—  У поляка? Неужели у поляка? — старуха даже остановилась перекладывать яйца, пощупала широкий козырек картуза, оценила: «Матерьялец-то неказист — наш лучше».
пекарихи   нахитря. Оно дороже, двадцать километров Яков купил у угрюмой тети два нарядных платка, осторожно положил в мешок, потом заскреб в кармане последние крошки табаку, закурил и по твердой, уже схваченной первым морозом дороге заторопился к Шолге.
На реке